Трагедия судна Укисима-мару
В августе 1945 года Япония проиграла войну. Для сотен тысяч корейцев (в т.ч. проживающих на Сахалине), которых годами угоняли на работу по империи — на рудники, заводы, стройки, военные базы, — это означало, что можно возвращаться домой. Люди шли к портам, садились на всё, что ещё ходило по морю. Эвакуационные и репатриационные суда уходили перегруженными. И тонули.
Таких историй было несколько. Например, 22-го августа у берегов Хоккайдо были атакованы три корабля с Карафуто: «Огасавара-мару», «Дайни Синко-мару» и «Тайто-мару». Они шли из Оодомари, нынешнего Корсакова. Два затонули, одно дошло тяжело повреждённым. Погибших и пропавших было порядка тысячи семисот человек. В те же дни гибли и другие рейсы от мин, торпед и обстрелов портов.
Мой дедушка (ему тогда было 22 года) сел на один из таких кораблей вместе с семьей своего дяди – беременной женой и детьми – и должен был на нем вернуться домой в Корею. Но в последний момент почему-то оказался на причале, и корабль уплыл без него. Семья дяди погибла, а сам дядя потом жил с моим дедушкой до своей смерти.
Дед каждый раз, рассказывая об этой трагедии бабушке, приговаривал: «Вот, судьба. А иначе, как бы я на тебе женился»
Самое известное судно, которое так и не дошло до пункта назначения в Корее, носило имя «Укисима-мару».
Вечером 22 августа 1945 года, ровно через неделю после объявления о принятии Японией условий Потсдамской декларации, из военно-морской базы Оминато на полуострове Симокита (префектура Аомори) вышел транспорт «Укисима-мару» (浮島丸). На борту были корейские рабочие и члены их семей, которых в годы войны набирали и мобилизовали на строительство укреплений вокруг базы, откуда японский флот контролировал пролив Цугару. Заявленный пункт назначения — Пусан. Два дня спустя, около пяти часов двадцати минут вечера 24 августа, уже на входе в залив Майдзуру в префектуре Киото судно разорвало взрывом.
Сам корабль не был каким-то случайным «драндулетом» конца войны. По реконструкции историка Марка Каприо, «Укисима-мару» построили в 1937 году как пассажирское судно линии Осака — Окинава. Его длина составляла около 114 метров. С сентября 1941-го его реквизировал флот. К лету 1945-го на Симокита корейских рабочих гнали на срочные объекты вроде аэродрома Кабаяма. Свидетельства, собранные Каприо, описывают опасные работы, скудный паёк, бараки и наказание за попытки бежать. После 15 августа на базе распространились страх перед «освобождёнными» корейцами и слухи о мести. Ускоренная отправка людей «домой» выглядела одновременно гуманитарным жестом, мерой безопасности и способом снять с себя ответственность за оплату труда.
Официальная японская арифметика долго звучала так: около 3735 корейских пассажиров, 524 погибших корейца и 25 погибших японских военнослужащих — итого 549 жертвы. Эти цифры воспроизводят Джонатан Булл и Стивен Айвингс по японским сводкам и материалам местных исследований. Но уже в декабре 1945 года председатель аоморийского отделения Корейской ассоциации Сон Иль подал в штаб оккупационных войск в Хиросаки обвинение в военном преступлении: «преднамеренное потопление японскими властями судна с несколькими тысячами корейцев». К заявлению приложили показания выживших. В них фигурируют совсем другие порядки — 6.5-8 тысяч на борту — и прямое подозрение в заговоре. Юридический отдел SCAP счёл тексты «слухами» без «конкретных доказательств военного преступления», отклонил дело 19 января 1946 года и окончательно закрыл его в июле 1948-го. Булл и Айвингс подчёркивают контраст в расследовании. Например, по делам с американскими военнопленными оккупационные следователи собирали десятки показаний и ездили на места, а здесь не видно даже поездки к месту гибели корабля.
Спор о причине взрыва с тех пор не закрыт. Японское правительство последовательно держит версию случайного касания мины, заложенной американской авиацией в рамках блокады портов. Корейские выжившие и многие родственники погибших с самого начала говорили об умышленном уничтожении. Их настораживали внезапный заход в Майдзуру вместо прямого курса на Пусан, странное поведение части экипажа, слухи о взрывчатке, отсутствие высокого водяного столба, который ждали бы от мины. Расследователь Ким Чханджон в книге 1984 года развивал гипотезу самоподрыва или уничтожения корабля самими японскими моряками, опасавшимися входа в корейские воды. Каприо, разобрав обе линии, делает вывод, что имеющихся данных недостаточно, чтобы доказать умышленное потопление, но японское нежелание расследовать и ранняя разборка корпуса на металлолом сами по себе усиливают подозрения.
После взрыва рыбаки селения Симосабака и соседние военные катера поднимали людей из воды. Часть спасённых позже отправили через Сендзаки в Пусан — около 900 человек, по оценке Булла и Айвингса, — и именно они разнесли по Корее рассказ о «японском заговоре». Другие остались в Японии. Корпус годами торчал мачтами из залива. В 1950 и 1954 годах его поднимали на металлолом; экспертного расследования причины взрыва при этом, по юридическим сводкам истцов, не провели. Останки считали грубо. В документальном фильме NHK «Взрывное затопление» (1977) чиновник вспоминал, что «две бедренные кости и один череп» считали за одного человека. В 1978 году над местом гибели в Майдзуру поставили памятник; с 1990-х поминовения идут и в Мутцу, у порта отправления.
В 1992–1994 годах выжившие и родственники подали иски в суд Киото. 23 августа 2001 года суд первой инстанции частично удовлетворил требования. Пятнадцати подтверждённым выжившим выплатили по три миллиона иен, но официальное извинение отклонили; причину принял как мину, но признал нарушение обязанности обеспечить безопасность. Осакский высокий суд 30 мая 2003 года отменил это решение: потопление — мина; срочная высылка корейских рабочих из района Оминато из страха перед беспорядками — «вынужденная мера» в тогдашних условиях; требования отклонены. Верховный суд в ноябре 2004 года оставил проигрыш истцов в силе.
Долгое время японские власти утверждали, что пассажирские списки погибли вместе с кораблём. В 2024 году журналист Фусэ Юдзин через закон об информации добился признания того, что Министерство здравоохранения, труда и благосостояния хранит десятки таких документов; в парламенте звучала цифра около семидесяти. К марту 2025 года Япония передала Республике Корея все 75 комплектов связанных материалов. 29 декабря 2025 года корейское Министерство внутренних дел и безопасности и Фонд поддержки жертв принудительной мобилизации опубликовали первый сводный разбор: по спискам — 3542 пассажира и 528 погибших. Это близко к старым японским 3735 / 524, но не совпадает с ними; министерство объясняет разницу дублями и ошибками переписки списков. Для семей, десятилетиями говоривших о тысячах погибших, эти числа естественным образом не закрыли спор.
К восьмидесятилетию трагедии в японской прессе отдельно напомнили, что порядка двухсот восьмидесяти останков по-прежнему покоятся в токийском храме Ютэндзи, так и не вернувшись на родину.